ЛОГО

ПОДРОБНЕЕ...

СУДЫ  СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ  ФЕДЕРАЦИИ

Суды субъектов Российской Федерации в качестве ветви государственной власти играют важную роль в обеспечении защиты прав и свобод человека и гражданина, формировании демократического правового государства. Только с учетом такого особого предназначения следует подходить к любым предложениям по изменению их статуса. Здесь уместно вспомнить Александра II, который, утверждая акты реформ судебной власти 20 ноября 1864 года, писал в Указе правительствующему Сенату: «Рассмотрев сии проекты, мы находим, что они вполне соответствуют желанию нашему водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе нашем то уважение к закону, без коего невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого, от высшего до низшего» [1].

Авторами предложенной в начале 90-х годов Концепции судебной реформы преследовались такие же благородные цели – максимально приблизить судоустройство к форме устройства нашего государства, суд к населению, чтобы облегчить доступ граждан к правосудию, расширить формы участия народа в осуществлении правосудия и т.д. Судебная реформа должна была преобразовать унитарную судебную систему в федеративную, состоящую из двух подсистем: федеральной и  республиканской. Следует отметить, что республикам в составе Российской Федерации предоставлялась возможность с учетом основных принципов судопроизводства и межреспубликанских соглашений учредить наиболее удобную для них систему судов.

Из указанных предложений некоторые нашли свое воплощение как в Конституции Российской Федерации 1993 года, так и на практике.

Предметом данного исследования являются судебные органы субъектов Российской Федерации, которые в Основном законе страны получили соответствующее правовое обоснование. Конституционный фундамент для строительства судебной системы субъектов Российской Федерации составляют в основном следующие положения:

1. Вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации субъекты Российской Федерации обладают всей полнотой государственной власти.

2. Республики в составе Российской Федерации на своей территории, в соответствии с основами конституционного строя, самостоятельно определяют систему органов государственной власти.

3. Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.

4. В совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся: обеспечение соответствия конституций и законов республик, уставов, законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов Конституции Российской Федерации и федеральным законам; защита прав и свобод человека и гражданина; защита прав национальных меньшинств, обеспечение законности, правопорядка, общественной безопасности: режим пограничных зон; кадры судебных и правоохранительных органов; адвокатура, нотариат.

5. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

Все это позволило в Федеральном конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации» предусмотреть судоустройство субъектов Российской Федерации. В статье 4 (часть 4) данного Закона говорится: «к судам субъектов Российской Федерации относятся конституционные (уставные) суды субъектов Российской Федерации, мировые судьи, являющиеся судьями общей юрисдикции субъектов Российской Федерации». Вместе с тем, в литературе предлагается иная классификация судебных органов: так Х.А.Рустамов и А.С. Безнасюк считают целесообразным отразить в Законе судебную систему не в двух, а в трех уровнях судебных органов:

- федеральные суды РФ, включающие высшие инстанции трех ветвей судебной власти;

- федеральные суды субъектов РФ, куда входят все (за исключением военных и специализированных) федеральные суды, находящиеся на территории соответствующего субъекта, формирование которых обусловлено согласованием с законодательными (представительными) органами государственной власти субъектов РФ;

- суды субъектов РФ [2].

На мой взгляд, данная форма судоустройства заслуживает поддержки, тем более что она была по существу сформулирована еще в Концепции судебной реформы.

Практика показывает, что в разных субъектах Российской Федерации образованы и функционируют различные судебные органы. По своей важности на первом месте стоят органы конституционного правосудия, придающие завершенный характер государственной власти субъекту Российской Федерации и статус государственного образования. Правовую базу их составляет конституционное положение о том, что «судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства» (часть 2 статьи 118 Конституции Российской Федерации). Однако необходимо принятие закона, более подробно регулирующего вопросы как федеральной, так и региональной юстиции. Эту задачу попытались решить в Федеральном конституционном законе от 31 декабря 1996 года «О судебной системе Российской Федерации». Поскольку он принимался в спешке, без соответствующего научного обоснования и правовой экспертизы, в нем, по мнению многих специалистов, были допущены ошибки. Речь, в данном случае, в первую очередь, идет о статье 27 названного закона, которая устанавливает, что «конституционный (уставный) суд субъекта Российской Федерации может создаваться субъектом Российской Федерации для рассмотрения вопросов соответствия законов субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов государственной власти субъекта Российской Федерации, органов местного самоуправления субъекта Российской Федерации Конституции (Уставу) субъекта Российской Федерации, а также для толкования Конституции (Устава) субъекта Российской Федерации». Как видно из данной статьи, Закон о судебной системе допускает лишь возможность создания конституционных (уставных) судов в субъектах Российской Федерации, хотя в последнее время о региональных конституционных (уставных) судах говорится и в других федеральных законах, например, в Федеральном законе «О статусе судей в Российской Федерации», «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации».

Все это укрепляет правовую базу органов конституционной юстиции. Тем не менее, указанная статья федерального конституционного закона позволила практически всем субъектам Российской Федерации в своих основных законах в качестве одного из видов осуществления судебной власти указать конституционное судопроизводство. Тем не менее, специальные законы о конституционных судах приняло чуть более половины субъектов Российской Федерации, а сами эти органы созданы и функционируют в 16 из них.

Таким образом, несмотря на некоторые шероховатости федерального законодательства, существует определенная правовая база, позволяющая создание конституционных (уставных) судов во всех субъектах Российской Федерации. Те из них, которые созданы и функционируют, как показывает практика, проводят большую работу. Об этом неоднократно писалось и говорилось на различных научно-практических конференциях научными и практическими работниками. Среди них бывший председатель Конституционного Суда Российской Федерации М.В. Баглай, судьи и специалисты данного суда, председатели конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. Несмотря на это, процесс создания региональных судов идет очень медленно. Поэтому приходится еще раз отметить их социальную значимость.

Анализ литературы, законодательства и судебной практики показывает настоятельную необходимость создания конституционных (уставных) судов во всех без исключения субъектах Российской Федерации. Они, во-первых, укрепляют режим конституционной законности в субъектах Российской Федерации. Обеспечение верховенства и защиты основных законов субъектов Российской Федерации – основная и непосредственная задача, которую призваны решать конституционные и уставные суды. Это общеизвестно, и потому хотелось бы обратить внимание на другое обстоятельство: как на федеральном, так и региональном уровнях не существует других органов государственной власти, функциональной задачей которых является рассмотрение нормативных правовых актов органов законодательной, исполнительной и местной власти на предмет их соответствия основным законам субъектов Российской Федерации, разрешение споров о компетенции между органами местного самоуправления, между последними и органами государственной власти субъекта Федерации и т.д. Для разрешения данных задач, которые, безусловно, существуют во всех субъектах Российской Федерации, необходимо создать специальные органы судебной власти в лице конституционных и уставных судов.

Во-вторых, решают предусмотренные статьей 72 Конституции Российской Федерации совместные задачи с федеральными органами государственной власти, особенно в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина. Практика конституционного правосудия показывает, что не только на федеральном, но и на региональном уровне большинство решений конституционных (уставных) судов связано с их правозащитной функцией. Поэтому там, где они созданы, граждане получают двойной уровень правовой защищенности. В печати правильно отмечается, что при определенной компетенции конституционные (уставные) суды становятся дополнительным (к функциям федерального Конституционного Суда) инструментом по защите прав и свобод человека и гражданина [3].

Т.Г. Морщакова полагает, что в случае нарушения конституционных прав граждан, гарантированных на региональном уровне, следует признать целесообразным рассмотрение данного вопроса конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации до обращения в Конституционный Суд Российской Федерации [4]. Во всяком случае, становится все более очевидным, что региональные органы конституционной юстиции должны быть значительно активнее задействованы в защите прав и свобод человека и гражданина. Тем более что многочисленный поток обращений в Конституционный Суд Российской Федерации заметно увеличивается с каждым годом и поэтому существенно ограничивает возможности разрешения их в «разумные» сроки, что рассматривается Европейским Судом по правам человека как нарушение прав человека.

В-третьих, способствуют совершенствованию правовой системы субъектов Российской Федерации, а тем самым –  и всей правовой системы нашей страны, поскольку разрешают правовые коллизии и конфликты «только правовыми средствами и в правовой форме», о чём было сказано в выступлении Президента Российской Федерации  В.В. Путина, посвященном 10-летнему юбилею Конституционного Суда Российской Федерации. Конституционным и уставным судам принадлежит особая роль и в формировании такой региональной правовой системы, которая, как правильно отметил бывший Руководитель Администрации Президента Российской Федерации А.С. Волошин на Всероссийском совещании по проблемам образования и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации, с одной стороны, не поглощала бы принцип верховенства Конституции Российской Федерации и федерального законодательства на всей территории страны, с другой – учитывала специфические особенности региона, была «настроенной» на регион, способной эффективно регулировать происходящие в нем процессы [5].

В-четвертых, составляют в федеративном государстве тот действенный рычаг правового воздействия, с помощью которого руководители субъектов Федерации могут эффективно решать возложенные на них конституцией (уставом) задачи по защите основного закона субъекта Федерации, прав и свобод человека и гражданина. Отметим, что других региональных органов государственной власти, призванных обеспечить конституционную законность, не существует. Что же касается федеральных структур власти, то они решают те задачи, которые составляют предмет исключительной компетенции Российской Федерации или же совместной с субъектами Федерации компетенции. И, наконец, вносят значительный вклад в согласование федерального и регионального законодательства.

Таким образом, социальная необходимость создания во всех субъектах Российской Федерации конституционных (уставных) судов вполне очевидна. Но поскольку данный вопрос практически не решается, видимо, необходимо напомнить руководителям субъектов, во-первых, об их конституционной обязанности защищать свой Основной закон, права и свободы человека и гражданина. Во-вторых, позицию Президента Российской Федерации В.В. Путина, высказанную в его выступлении на совещании в Южном федеральном округе о том, что, несмотря на краткий срок со дня создания региональных судов, они успели проделать большую работу по защите прав и свобод. Полагаю, сказанного достаточно, чтобы понять отношение Президента к вопросу формирования органов конституционной юстиции в субъектах Российской Федерации.

 Наряду с конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации Концепция судебной реформы предусматривает создание института мировых судей. Без них, как отмечает Ю.А. Ляхов, фактически не может быть обеспечена предусмотренная Конституцией Российской Федерации (статья 46) гарантия судебной защиты прав и свобод [6]. Так, по данным за 2002 год, в Республике Северная Осетия – Алания мировыми судьями было рассмотрено 37% от общего числа уголовных дел и почти 66 % от общего числа гражданских дел.

Институт мировых судей имеет в России долгую и противоречивую историю. Впервые должности мировых судей были учреждены в ходе Судебной реформы Александра II, желавшего, чтобы «правда и милость» царствовали в судах. К сожалению, институт мировых судей в России просуществовал недолго. В 1889 году, за исключением Санкт-Петербурга, Москвы и некоторых других крупных городов, институт мировых судей был упразднен [7].

Декрет № 1, принятый Совнаркомом РСФСР 24 ноября 1917 года, приостановил деятельность мировых судей. И только теперь, спустя почти 80 лет, Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1997 года «О судебной системе Российской Федерации» на законодательном уровне был образован институт мировых судей, а не возрожден, как об этом иногда неправильно пишут в литературе [8]. Дело в том, что нынешний институт мировых судей существенно отличается от аналогично названного и действовавшего в прошлом, о чем пишут многие специалисты. В одном, пожалуй, можно найти схожие черты: нынешние мировые судьи также рассматривают несложные уголовные, гражданские и административные дела.

Концепция судебной реформы предусматривала приближение правосудия к населению, более широкое участие народа в осуществлении правосудия, развитие судебного федерализма в России. Все эти задачи, на мой взгляд, решаются неодинаково успешно. Более удачно решается вопрос увеличения количества судей и, тем самым, доступности гражданам правосудия. Но и данная задача вначале решалась очень медленно. Так, В.В. Максимов в конце 2001 года отмечал, что «с момента принятия Федерального закона «О мировых судьях в Российской Федерации» (17 декабря 1998 года) прошло два с половиной года. Однако становление этого института идет очень медленно» [9]. Правда, в последние годы резко увеличилось количество мировых судей, тем самым, расширилась доступность правосудия для граждан – это одно из заметных достижений мировой юстиции. В то же время участие населения в формировании мировой юстиции оставляет желать лучшего. Так, в соответствии со статьей 6 Федерального закона от 17 декабря 1998 года «О мировых судьях в Российской Федерации», «мировые судьи назначаются (избираются) на должность законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Российской Федерации либо избираются на должность населением соответствующего участка в порядке, установленном законом субъекта Российской Федерации». Вполне очевидно, что из двух предусмотренных вариантов наиболее демократичным является избрание судьи непосредственно населением. Но, как показывает практика, за редким исключением во всех субъектах Российской Федерации предпочтение отдается назначению судей законодательным (представительным) органом государственной власти. Так в соответствии со статьей 7 (часть 1) Закона РСО – Алания «О мировых судьях Республики Северная Осетия – Алания» мировые судьи назначаются на должность Парламентом Республики Северная Осетия – Алания по представлению Председателя Верховного Суда Республики Северная Осетия – Алания. Согласно статье 6 Закона Кабардино-Балкарской Республики «О мировых судьях Кабардино-Балкарской Республики» от 30 ноября 1999 года мировые судьи назначаются на должность Советом Республики Парламента Кабардино-Балкарской Республики по представлению Председателя Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики.

Закон Республики Ингушетия «О мировых судьях Республики Ингушетия» от 3 февраля 1998 года также предусматривает порядок  назначения мировых судей. Все они были назначены Указом Президента Республики Ингушетия в 2001 и 2002 годов. В то же время в большинстве демократических федеративных государств судьи избираются непосредственно населением. Так «в США условием общественной уверенности и уважения к правительству является участие граждан в демократическом процессе выборов» [10], поэтому во многих штатах предусматривают прямое избрание на должность судьи [11]. Более того, в США штаты делятся на графства, в которых население избирает даже прокурора, шерифа и др. [12]. Все это во многом обеспечивает их независимость и демократическую подотчетность.

У нас же независимость судебной власти поняли как независимость судьи вообще, его полную бесконтрольность. Во второй половине 90-х  годов судебная власть добилась максимальной независимости, самостоятельности и отсутствия какой-либо ответственности.

Возглавляя в указанный период Министерство юстиции Республики Северная Осетия – Алания, я это знал не понаслышке. Принятые мною попытки привлечь к ответственности «зарвавшихся» судей практически блокировались квалификационной коллегией судей, которая исключительно состояла из самих же судей. К тому же не было соответствующей нормативной базы, позволяющей в полной мере проводить кадровую политику, особенно после сдачи кандидатами в судьи квалификационного экзамена. В Законе «О статусе судей в Российской Федерации» в действовавшей тогда редакции недвусмысленно было сказано, что все вопросы приостановления и прекращения полномочий судей решает лишь квалификационная коллегия судей. Получалось, что исполнительная власть, включая Президента, подконтрольна представительной, последняя – народу, а судебная власть – самой себе. Понимая порочность такой схемы судебной ответственности, ведущей к безнаказанности за свое отношение к работе многих судей, мною было внесено еще в статье «За что отвечает судья?», опубликованной в «Российской газете» (1995, 5 июля), предложение о том, чтобы квалификационная коллегия судей была межведомственной, иначе не избежать корпоративности. И это предложение отнюдь не подрывало независимость и самостоятельность суда, а лишь явилось одним из объективных способов социального контроля за деятельностью суда. Об этом писали многие специалисты, но особенно многое в утверждении социальной, профессиональной ответственности среди судейского корпуса сделала специально созданная комиссия под руководством тогдашнего заместителя Руководителя Администрации Президента Российской Федерации Д. Козака. В начале 2002 года можно было с полным правом говорить о «судебной реформе Путина», которая сводится не только к независимости, но и подотчетности судей [13]. С этой целью в начале 2000 года в Закон «О статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992 года были внесены изменения и дополнения.

И, наконец, хуже всего решается проблема судебного федерализма, представляющего собой принцип и, соответственно, формы и режим устройства судебной власти, с помощью которого обеспечивается приспособление института судебной власти к федеративному характеру отношений между центром и составными частями конкретного государства. Данное теоретическое положение применительно к региональной юстиции, сформулировано в Федеральном конституционном законе следующим образом: «к судам субъектов Российской Федерации относятся: конституционные (уставные) суды субъектов  Российской Федерации, мировые судьи, являющиеся судьями общей юрисдикции субъектов Российской Федерации» (часть 4 статьи 4).

О конституционной юстиции было сказано выше, но и состояние мировой юстиции не убеждает в том, что уже сформирована судебная система субъектов Российской Федерации. Так, в Федеральном законе «О мировых судьях в Российской Федерации» предусмотрено, что полномочия и порядок создания должностей мировых судей определяются только федеральным законодательством. Оно же регулирует вопросы назначения (избрания) мировых судей. На них распространяются предусмотренные Законом «О статусе судей в Российской Федерации» и иными федеральными законами гарантии независимости и неприкосновенности судей, их материального обеспечения и социальной защиты.

Мировые судьи осуществляют правосудие именем Российской Федерации. Порядок осуществления правосудия мировыми судьями устанавливается федеральными законами.

Финансирование мировых судей, согласно федеральному и региональному законодательству, предусматривается из федерального бюджета, поскольку определение порядка создания должностей мировых судей, включая установление их количества в субъекте Федерации, отнесено к федеральной компетенции [14]. Общее количество мировых судей и количество судебных участков в субъектах Российской Федерации определяется также Федеральным законом от 29 октября 1999 года.

Как видно, почти все наиболее важные вопросы организации и функционирования мировых судей регулируются федеральным законодательством. Поэтому, по мнению некоторых ученых, «российская судебная система, выступающая в качестве организационной формы судебной власти, с этой точки зрения, в настоящий момент может быть охарактеризована как централизованная, с практически полным отсутствием элементов децентрализации. Институт мирового судьи, хотя и учрежденный в качестве суда субъекта Российской Федерации, по сути – составной элемент федеральной судебной системы, включенный в нее в качестве государственного суда первой инстанции» [15]. 

Жесткая централизация и унификация судебной власти, обязательность ее форм для всех субъектов Российской Федерации, по мнению некоторых специалистов, может свести на нет подлинное народовластие [16].  С этим во многом можно согласиться, если  иметь в виду судебную систему республик в составе Российской Федерации. В них образованы и функционируют не только конституционные суды и мировые судьи, но и шариатские суды в республиках с преимущественно мусульманским населением. Надо иметь в виду, что шариатский суд и шариатское судопроизводство, например, в национальных республиках Северного Кавказа, к моменту установления Советской власти имели более чем двухсотлетнюю историю существования. Они были традиционными религиозными судебными учреждениями, рассматривающими не только гражданские, но и уголовные дела.

Учитывая сложившуюся политическую ситуацию, культуру, быт, исторические, национальные и другие местные особенности исследуемого региона, в том числе, в сфере судебной власти, большевики не стали форсировать ликвидацию шариатских судов. Они понимали, что легче и скорее завоюют умы и сердца мусульманского населения не запретом шариата, а истолкованием его в своих интересах, противопоставив «контрреволюционному» шариату «советский шариат», как говорил С.М. Киров [17]. Именно поэтому шариатские суды были сохранены среди горских народов наряду с народными судами. Более того, руководители Советской власти в начале своей деятельности активно убеждали мусульманское население, составляющее более 90% проживающих на Северном Кавказе народов, в том, чтобы мусульмане сами решали вопрос о национальных судах, которые бы, на их взгляд, справедливо рассматривали судебные споры.

В начале и в конце 20-х  годов ХХ века были приняты попытки ликвидации шариатских судов, однако из этого ничего не вышло. С разной степенью распространенности и интенсивности они продолжают функционировать и в настоящее время.

Применение мусульманского законодательства при оценке и наказании за незначительные правонарушения, преступления против исламской морали, решение семейных, земельных споров и конфликтов по шариатским правилам, как правильно отмечает старший помощник прокурора Кабардино-Балкарии З. Мисроков, обнажило тот факт, что мусульманское право в местах компактного проживания мусульман неофициально регулирует процессы, целиком или частично находящиеся вне контроля государства. Во-вторых, в федеративном государстве, к тому же с такими историческими, национальными, религиозными, бытовыми и культурными особенностями, было явно необоснованным стремление к «единообразию судебных форм», тем более, в первые годы Советской власти. Даже сегодня, в некоторых регионах Северного Кавказа «весьма распространена и устойчива идея правового плюрализма, в особенности в сфере брачно-семейных отношений, в регулировании вопроса личного статуса» [18].

Об этом же пишет председатель Верховного Суда Республики Ингушетия. По его мнению, в настоящее время в республике функционирует и Шариатский суд как одна из форм третейского суда. Часть споров граждан (земельных, о разделе имущества, примирение конфликтующих сторон) находит разрешение в этом суде, чем снижается нагрузка на суды общей юрисдикции, ставшая в последнее время непомерной. В этом смысле функционирование Шариатского суда облегчает работу судов и нами одобряется [19].  

Утверждения практических работников, результаты собственного исследования позволяют отметить наличие и функционирование шариатских  судов в некоторых районах Северного Кавказа.

Таким образом, в некоторых субъектах Российской Федерации, например, в большинстве республик Северного Кавказа, судебная система имеет более многообразный характер, отражая местные особенности, исторические традиции и т.п.

В заключение отмечу, что рано пока утверждать тезис о создании региональной судебной системы и, соответственно, судебной власти, способной эффективно решать поставленные перед ней задачи.

Цалиев А.М.,

 доктор юридических наук,

профессор,

Председатель Конституционного Суда Республики Северная Осетия – Алания

Литература

1. Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.8. – М., 1991. – С. 28.

2. Рустамов Х.У., Безнасюк А.С. Судебная власть. – М., 2002. – С. 109.

3. Конституционные и уставные суды субъектов Российской Федерации / Под ред. М.А. Митюкова. – М., 1999. – С. 95-117.

4. Морщакова Т.Г. О разграничении компетенции между конституционными судами и судами общей юрисдикции и конституционными судами Федерации и её субъектов. В ст.: Материалы международной научно-практической конференции конституционных судов России, Германии и Словении. – Петрозаводск. 1998. – С. 78.

5. Проблемы образования и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. Материалы всероссийского совещания. – М., 2000. – С. 5.

6. Ляхов Ю.А. В Совете по судебной реформе при Президенте Российской Федерации // Северо-Кавказский юридический вестник. – 1997. – № 1. – С. 173.

7. Стуканов А.  Мировые судьи в России: проблемы и перспективы.

8. Правоохранительные органы Российской Федерации. – М., 2001. – С. 179.

9. Максимов В.В. Мировая юстиция: проблемы и перспективы // Журнал российского права. – 2001. – № 9,– С. 1.

10. Магнуссон П. Отбор судей в США // Российская юстиция. – 2003. – № 11. – С. 28.

11. Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран. – М., – 1999. – С. 322.

12. Иностранное конституционное право / Под ред. В.В.Маклакова. –М., 1996.

13. Питер Г.  Соломон мл. Судебная реформа Путина: не только назависимость, но и подотчетность судей // Конституционное право: восточно-европейское обозрение. –2002. –№ 2 (39). – С. 32.

14. Комментарий к Федеральному конституционному закону «О судебной системе Российской Федерации». – М., 2003. – С. 208.

15. Судебная власть. – С. 477-478.

16. Ляхов Ю.А. Судебная власть в субъектах Российской Федерации // Государственность и право республики в составе Российской Федерации. – Ростов на Дону, 1996. – С. 64.

17. Улигов У.А. Из истории национально-государственного строительства в Кабардино-Балкарии. – Нальчик, 1972. – С.87.

18. Мисроков З. Особенности формирования уголовно-правовой политики на Северном Кавказе // Законность. – 2000. –№ 10. – С.34.

19. Албаков Д.Х. О некоторых проблемах защиты прав человека в судах общей юрисдикции // В сб.: Конституционное правосудие и международные правовые стандарты прав человека в России. Материалы международного круглого стола. – Нальчик, 2001. – С. 110.




|Становление и деятельность |Правовые основы |Состав |Решения|
|Аппарат |Новости ||Публикации |Фотоархив|
|Контакты |Сcылки|Начало|
|Актуальное событие|