ЛОГО

ПОДРОБНЕЕ...

ПОНЯТИЕ, ЦЕЛИ, НЕОБХОДИМОСТЬ ТОЛКОВАНИЯ КОНСТИТУЦИИ

И ЗАКОНОВ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОНСТИТУЦИОННЫХ СУДОВ

Важной проблемой стран, вступивших на путь развития правовой государственности, – к их числу относится Украинская Республика – является выработка юридических механизмов, институциональных структур, методологических приемов, позволяющих эффективно реализовать принципы правового государства, прежде всего, фундаментальный принцип верховенства Конституции и закона. В этой связи перед юридической теорией и практикой встает ряд актуальных задач, решение которых требует новых подходов в судебной деятельности, пересмотра ставших традиционными представлений о значении и месте суда в обществе, совершенствование форм судопроизводства. Вследствие успешного развития конституционного правосудия, происходившего в последнее время в Украине, создается более надежная, чем раньше система обеспечения конституционности и законности издаваемых правовых актов. Неотъемлемым звеном этой системы выступает деятельность Конституционных судов по толкованию Конституции и законов.

Как известно, законы издаются для того, чтобы они применялись и реализовывались. Толкование правовых норм является необходимой предпосылкой их применения. Таким образом, правильное толкование законов является залогом их верного и эффективного применения.

Важность учения о толкование определяется, главным образом, следующим.

Основным принципом правового государства является принцип законности, закрепленный в статье 19 Конституции Украинской Республики, согласно которой все органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию и законы.

Вместе с тем, законы представляют собой мертвые правила, оживающие лишь посредством их применения гражданами, административными или судебными органами. Однако правильное применение закона невозможно без правильного его понимания. Именно для этого и необходима разработка теории толкования, определенных правил толкования. По верному замечанию Е.В. Васьковского, усвоение этих правил в значительной степени ограждает от промахов и ошибок при применении законов. Соблюдение же всеми органами власти одинаковых правил толкования законов обеспечивает единообразное и согласное с истинным смыслом законов разрешение дел [1].

Следует отметить, что относительно понятия «толкования» и его места в процессе правоприменения в научной литературе нет единства мнений.

Так В. Захариев считает, что «вопрос о толкование источников права тесно связан с правоприменением и представляет собой его неразрывную часть» [2]. Аналогичной точки зрения придерживается П.Е. Недбайло. Он полагает, что толкование есть такая стадия применения правовых норм, когда уже известны факты, требующие правового решения, выбрана и соответствующая норма, проверена ее истинность и обязательность, выявлены пределы ее действия. Остается только установить ее полное и точное содержание, чтобы сделать окончательные и безошибочные выводы [3].

По мнению И. Сабо, толкование – не операция, проводимая абстрактно, а активная деятельность, представляющая собой составную часть, элемент правоприменения [4]. Вместе с тем в литературе имеются и иные точки зрения.

Что же представляет собой толкование? Каково содержание данного понятия? Попробуем ответить на эти вопросы.

Термин «толкование» употребляется в юридической литературе в трех значениях.

Во–первых, под толкованием понимают умственную деятельность, направленную на уяснение содержания правовой нормы [5].

Во–вторых, толкованием называют разъяснение норм права [6].

И, в–третьих, под толкованием понимают уяснение и разъяснение правовых норм [7].

Представляется, что точка зрения, согласно которой толкование есть не только уяснение, но и разъяснение нормы права, является наиболее правильной. Безусловно, «уяснение как элемент процесса толкования может и не перерасти в разъяснение» [8], как, например, при некоторых видах неофициального толкования, когда отсутствует необходимость разъяснения правовой нормы другому лицу. Однако в большинстве случаев даже при неофициальном толковании возникает необходимость в интерпретационной деятельности.

Общим для всех форм интерпретационной деятельности, включая деятельность конституционных судов, является то, что она означает по своему содержанию мыслительно–познавательный процесс, который происходит на стадии применения права. Применение юридических норм, как правило, предполагает движение мысли от общего к частному. Промежуточным пунктом в этом процессе является интерпретация нормы.

Все многообразие интерпретационной деятельности, направленной на поиск значения юридических норм, является объектом исследования общей теории права.

Судебная интерпретация, осуществляемая конституционными судами, занимает особое место среди всех форм интерпретационной деятельности.

Одной из особенностей толкования закона и Конституции конституционными судами является коллективный характер познавательного интерпретационного процесса, в этом процессе происходит взаимодействие конкурирующих взглядов различных судей, входящих в состав суда, и выработка окончательного решения на основе поиска компромисса.

То есть, имеет место элемент внутрисудебной политики: суды чаще всего не склонны к радикализму, они стараются найти компромиссы.

Тем более, что толкование Конституции Украины требует квалифицированного большинства судей.

При этом различные судьи могут придерживаться противоположных взглядов на соотношение «объективного» и «творческого (созидательного)» в истолковании.

Одни судьи могут исходить из того, что создание права в процессе толкования не является задачей судебной интерпретации, в процессе которой необходимо стремиться к обнаружению содержания конституционной нормы и затем к ее применению. Это так называемая теория связанности нормами (в нем. Языке – Normyebundenheits theorie).

Проф. Эрнст Фризенхольм, бывший судья Федерального Конституционного Суда (далее – ФКС), писал, что судьи Конституционного Суда могут только раскрывать, что уже содержится в Основном Законе.

При таком подходе, основанном на связанности содержанием конституционной нормы, судьи не несут какой–либо политической ответственности, хотя их решения и могут иметь большое общественное значение.

Проф. Герхард Лейбхольц, проф. Хельмут Симор (также бывшие судьи ФКС) считали, что ФКС не создает новые нормы и не относится к числу таких политических институтов в обществе, которые несут ответственность за организацию общества. Это только орган правосудия, его задача сводится только к применению и уяснению конституционной нормы, созданной политическими органами государства.

Безусловно, каждая позиция имеет право на существование. Однако вопрос о том, насколько они обоснованы и как они реализуются в практике конституционных судов, требует дальнейшего изучения.

Определению понятия толкования уделялось значительное внимание и в дореволюционной литературе.

Применение нормы права к конкретному случаю предполагало, что уже установлена сама норма права. Такое установление, прежде всего, было направлено на то, чтобы выяснить, действительно ли существует такая норма права, и, если да, то действительно ли она читается так, как написано в законе. Указанная задача осуществлялась путем критики, ставящей себе целью определить подлинность нормы и правильность ее текста.

При этом дореволюционные правоведы различали два вида критики: высшую и низшую.

Низшая критика заключалась в установлении подлинности текста нормы, то есть, во–первых, в признании нормы, действительно исходящей от того законодателя, которому она приписывается, и, во–вторых, в признании верного чтения текста. В результате низшей критики устраняются, например, опечатки, описки, которые допущены в документе, содержащем текст закона.

Задачей высшей критики является проверка юридической силы обнародованных законов. Другими словами, в результате высшей критики устанавливалось следующее: во–первых, является ли обнародованный закон выразителем воли тех элементов власти, которым присвоена законодательная власть, и, во–вторых, не противоречит ли обнародованный закон основным началам конституции [9].

За критикою следует толкование. При этом Г.Ф. Шершеневич категорично утверждал, что недопустимо смешение критики и толкования [10].

Отличие их, по его мнению, состоит в том, что толкование имеет своей целью выяснить мысль нормы по ее выражению, тогда как критика ограничивается установлением точности выражения. Иначе говоря, критика исследует, как выразился закон, а толкование разыскивает, что содержится в этом выражении [11].

По мнению Г.Ф. Шершеневича, нельзя рассматривать процесс толкования как научную деятельность. Причина заключается в том, что толковать законы могут и должны все, обязанные сообразовывать свое поведение с велениями норм права, но это вовсе не означает, что это уяснение мысли будет носить научный характер. Гражданин относится к пониманию нормы права так же, как к пониманию всех тех слов и предложений, которые обращены к нему со стороны других лиц. Ничего систематического в этой деятельности нет, а это и есть требование науки. Профессиональный юрист в процессе толкования законов выделяется не какой–то особой юридической логикой, которой не существует, не научным изучением явлений особого рода, которых в данном случае не имеется, а просто опытом и приемами, которые в совокупности дают основание для искусства толкования, но не науки [12].

Однако вряд ли можно полностью согласиться с указанным мнением. Опытный юрист, действительно, довольно часто легко «схватывает» абстрактный смысл той или иной нормы права и применяет ее к конкретной ситуации. Но такое легкое понимание нормы права имеет в своей основе как опыт прошлого собственного толкования, так и опыт других [13]. А это, на наш взгляд, как раз и характеризует системность.

Более того, когда речь идет о доктринальном толковании, которое делается учеными в монографиях, статьях, комментариях, либо об официальном толковании, даваемом высшими судебными органами, имеется в виду научная деятельность интерпретаторов.

По всей видимости, поэтому далее Г.Ф. Шершеневич признает, что все–таки недопустимо утверждать, будто толкование не поддается никаким правилам, что оно свободно, как творчество поэта [14].

Подводя итог рассмотрению вопроса о понятии толкования, хотелось бы сделать следующие выводы:

1. Толкование представляет собой мыслительную деятельность субъекта правоприменения, направленную на установление содержания правовой нормы и состоящую из уяснения нормативного предписания и его разъяснения.

2. Толкование есть познание, но познание специальное.

3. Судебное толкование есть особый вид интерпретационной деятельности. В процессе толкования суд не только познает позитивное право, результат его интерпретации связан с юридической политикой государства.

4. Одной из особенностей толкования Конституции и законов конституционными судами является коллективный характер познавательного интерпретационного процесса, в ходе которого происходит взаимодействие конкурирующих взглядов различных судей, входящих в состав суда, и выработка окончательного решения на основе поиска компромисса.

5. Правильное и одинаковое толкование всеми субъектами правоприменения способствует единообразному применению закона и, следовательно, укреплению принципа законности – основополагающего принципа любого демократического государства.

Кельман М.С.,

  кандидат  юридических  наук,

профессор кафедры теории и истории государства и права

Львовского юридического института  МВД  Украины

Литература

1. Васьковский Е.В. Руководство к толкованию и применению законов (практическое пособие). – М., 1997. – С. 11.

2. Захариев В. Тьлкувание на правото. – София, 1960. – С. 3.

3. Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. – М., 1960. – С. 325.

4. Сабо И. Социалистическое право. – М., 1964. – С. 10.

5. Денисов А.И. Социалистическое право. – М., 1955. – С. 58; Вильнянский С.И. Толкование и применение гражданско–правовых норм // Методологические материалы ВЮЗИ. – Вып. 2. 1948. – С. 42; Теория государства и права. – М.: Госюриздат, 1949. – С. 419 (автор главы – М.С. Строгович); Щетинин Б.В. Проблемы теории советского государственного права. – М.: Юридическая литература, 1969. – С. 33.

6. Голунский С.А., Строгович М.С. Теория государства и права. – М., 1940. – С. 240; Ткаченко Ю.Г. Толкование юридических норм в СССР. Автореф. Диссертации. Канд. юрид. наук. – М., 1950. – С. 6.

7. Александров Н.Г. Применение норм советского социалистического права. – М., 1958. – С. 25; Недбайло П.Е. Указ. Соч. – С. 328; Вопленко М.Н. Официальное толкование ном права.

8. Вопленко М.Н. Официальное толкование норм права. – М., 1976. – С. 8.

9. Хвостов В.М. Система римского права. – М.: Спарк, 1996. – С. 39–40; Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т.2. – М., 1995. – С. 290–294; Он же. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). – М.: Спарк, 1995. – С. 49.

10. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т.2. – М., 1995. – С. 296.

11. Там же.

12. Там же.

13. Общая теория государства и права. Академический курс в 2–х томах. Под ред. проф. М.Н. Марченко. Т.2. Теория права. – М.: Зерцало, 1998. – С. 324 (автор главы – А.Ф. Черданцев).

14. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т.2. – М., 1995. – С. 297.




|Становление и деятельность |Правовые основы |Состав |Решения|
|Аппарат |Новости ||Публикации |Фотоархив|
|Контакты |Сcылки|Начало|
|Актуальное событие|