ЛОГО

ПОДРОБНЕЕ...

ЗНАЧЕНИЕ,  ЭВОЛЮЦИЯ  И  РОЛЕВЫЕ  ФУНКЦИИ  ОСНОВОПОЛАГАЮЩИХ ПРАВОВЫХ  ИДЕЙ  КОНСТИТУЦИОННОГО  ПРОСТРАНСТВА

Общество – живой организм, характерной чертой которого является его развитие, видоизменение характеризующих признаков, борьба за самосохранение. У любого общества, как и у любого живого организма, в том числе – человека, существуют стадии его развития, подобные тем, что имеются у любого человека: рождение, детство, отрочество, юность, зрелость, старость, дряхлость, смерть. Разные общества проходят через эти стадии с разной скоростью, зависящей от обстоятельств. На каждой из стадий обществу свойственно поведение, характерное для именно такой стадии развития. Понуждение старого вести себя сообразно отроку, понуждение ребенка поступать так, как принято поступать в юношестве либо в зрелости, должно рассматриваться как искусственное вторжение в естественный ход процесса, преследующее цель ускорения либо торможения его ради достижения собственной выгоды вторгающегося. Не столь важна оценка побудительных мотивов, движущих сил, вознамерившихся провести очередной раз эксперимент в области социальных отношений, сколь то, в какой степени эти мотивы близки и понятны людям, составляющим объект данного эксперимента. Анализируя мотивы, важно определить то, насколько совпадают они с менталитетом, мировоззрением, историческим опытом этих людей, насколько члены данного общества готовы к самоограничению и самопожертвованию, к подчинению чужой воле «мичуринцев» от социально–политической науки.

Стремление обществ, считающих себя более успешными и прогрессивными, к вмешательству во внутреннюю жизнь других обществ – явление достаточно распространенное. История человечества изобилует примерами, наиболее яркими из которых были в средние века деяния римско–католической церкви, османское вторжение на Балканы, в том же ряду – экспансия колониальных держав (Великобритания, Голландия, Франция и др.), работа Коминтерна по экспорту революции из СССР в другие страны, деятельность национал–социалистов Германии по созданию третьего рейха. История человечества учит, что все эти эксперименты рано или поздно, но терпели неудачу. А каждая из неудач очень больно била по людям, участвовавшим в эксперименте с обеих сторон. Людские потери, вызванные попытками одних обществ диктовать свою волю другим обществам, по своим масштабам всегда затмевали то, может быть и разумное, зерно, ради которого затевался эксперимент. Жертвы, на которые вынуждено было идти общество, подвергшееся эксперименту, зачастую составляли такое количество, которое характерно для процесса геноцида нации.

Предметом предпринятой автором скромной попытки исследования является эволюция ролевых функций ряда институтов конституционного права, их историческое происхождение и эволюция в современном обществе. Поводом для выбора темы стало рассмотрение Конституционным Судом Приднестровской Молдавской Республики дела № 02–П/ОЗ о толковании статьи 6 Конституции Приднестровской Молдавской Республики. Цель работы состоит в стремлении глубже разобраться в природе некоторых правовых идей, приобретших в нашем обществе особую актуальность в связи с активным осуществлением государственного строительства и судебно–правовой реформой, проводимой без выражения законодательной властью четкой позиции по данному вопросу. Круг используемых в работе познаний и методической базы определен имеющими к вышеназванному предмету прямое отношение науками: история государства и права, теория государства и права, конституционное право, политология, философия.

Конституция Приднестровской Молдавской Республики вобрала в себя ряд положений, которые выработаны юридической наукой на протяжении тысячелетий развития человеческого общества, апробированы практикой в различных государствах и имеют репутацию прогрессивных, отвечающих идеалам того цивилизационного пространства, к которому принадлежит приднестровский народ.

Следует отметить, что как первая (1991 г.), так и вторая (1995 г.) Конституция Приднестровской Молдавской Республики были подготовлены в достаточно сжатые сроки силами юристов–практиков, в условиях развала прежнего социалистического общества и советского государства, при непрекращающемся комплексном давлении на Приднестровье со стороны государственных структур Республики Молдова. Приведённые обстоятельства в сочетании с психологически понятным и искренним стремлением соавторов основного закона Приднестровской Молдавской Республики подчеркнуть правовой характер нашего государства сыграли свою роль. Осознание ряда трансплантированных извне правовых идей было недостаточно полным, не имело под собой глубокой научной проработки с учетом местных условий и местного менталитета. Поэтому в конституционном поле возникли проблемы и коллизии, наличие которых препятствует нормальному ходу общественного развития.

А ведь еще создатель систематической теории диалектики Георг Вильгельм Фридрих Гегель писал: «... мы действительно видели, как на основе абстрактных идей создавался государственный строй, но так называемые либералы, создававшие государственный строй на основе абстрактных принципов, повсюду – во Франции, Испании, Неаполе, Португалии, Пьемонте, Ирландии и т.п., – кончили банкротством. Государственный строй может быть только результатом всего предшествующего развития, никто не стоит вне своего времени».

Французский философ права и истории Шарль Луи Монтескье, с чьим именем тесно связана теория разделения властей, предостерегал сторонников скорейшей унификации политических институтов и общественных процессов, протекающих в разных условиях: «Каждый народ имеет свое собственное государственное устройство; английское является государственным устройством англичан, и если бы захотели дать его пруссакам, это было бы столь же абсурдно, как решение дать прусское государство туркам. Каждое государственное устройство есть только продукт, манифестация собственного духа данного народа и ступени развития его духа».

Так не менее, доминирующие в европейской цивилизации правовые идеи, на которых зиждятся демократические основы общества, были восприняты и в Приднестровской Молдавской Республике. Они стали неотъемлемыми составляющими приднестровского конституционализма, базисными элементами нашей правовой системы, пытающейся сочетать в себе черты как романо–германской, так и англосаксонской правовых систем. Истории известны подобные симбиозы, обусловленные изменениями политического и экономического влияния в различных точках планеты (Южная Африка, Цейлон, Египет, Сингапур и др.). Насколько удачным окажется это сочетание в нашем случае – покажет время.

Основополагающая правовая идея (далее – ОПИ) – один из философско–правовых стержней, чье сочетание в определенном порядке и с определенной степенью жесткости (либо гибкости) образует тот государственно–правовой каркас, на который в последующем наращивается правовая ткань законодательства. Именно ОПИ, подобно генетическому коду у животных и растений, предопределяет дальнейшее развитие права, позволяет спрогнозировать в общих чертах правотворческую деятельность субъектов права законодательной инициативы.

Поэт В. Маяковский писал: «Ведь если звезды зажигают, значит это кому–нибудь нужно». Применительно к ОПИ уместно утверждать, что появление каждой из них далеко не случайно, а обусловлено острой необходимостью общественного развития. Каждая ОПИ имеет собственное предназначение, порождена, распространена, воспринята и реализовывается не из уважения к чистой науке, а для того, чтобы сыграть свою роль. В качестве роли ОПИ следует рассматривать тот общественно–значимый результат, который может быть достигнут при условии правильного ее применения. Результат же достигается путем выполнения определенных функций, которые присущи данной ОПИ. Таким образом, под ролевой функцией здесь понимается сочетание целей, средств и методов, применяющихся при реализации правовой идеи, имеющей основополагающий характер для общественного развития.

Одобрив текст Конституции в ходе состоявшегося 24.12.1995 референдума, приднестровское общество взяло на себя реализацию внушительного ряда ОПИ. Наиболее актуальными среди них представляются:

– принцип разделения властей (ст. 6);

– местное самоуправление (ст. 7, 79);

– право каждого на занятие экономической деятельностью (ст. 36);

– обязанность государства к полной, безусловной и незамедлительной защите прав и свобод человека и гражданина (ст. 53);

– бессрочность полномочий судей (ст. 83);

– принцип состязательности в правосудии (ст. 85).

За каждой из перечисленных позиций стоит целый комплекс мировоззренческих и правовых вопросов интенсивного законотворчества и мер организационного характера. Каждая из них требует как хорошо просчитанных, выверенных и своевременных действий органов государственной власти, так и существенного переосмысления гражданами нашей страны собственной роли в соответствующих социальных процессах, имеющих конечной целью созидание гражданского общества. Некоторые из этих ОПИ представляется полезным рассмотреть подробнее.

Теория разделения властей, высказанная еще великим древнегреческим философом Стагиритом Аристотелем и реанимированная в XVII веке английским философом Джоном Локком, в наиболее полном виде сформулирована в середине XVIII века Шарлем Луи Монтескье. В общих чертах эта теория утверждает, что государственная власть – не единое целое, а совокупность различных властных функций (законодательной, исполнительной, судебной), осуществляемых независимыми друг от друга государственными органами. Подчеркиваю, именно совокупность функций при независимости осуществляющих их органов, а не совокупность органов, в строгом порядке размещенных на трех ветвях одного «дерева». Таким образом, в качестве превалирующей ролевой функции названной теории Монтескье усматривалось размежевание задач и полномочий, исключение дублирования и взаимовмешательства государственных институтов. Каждому из них должно быть предоставлено свое поле деятельности, свой участок ответственности. Это становится более понятным, если вспомнить, что идея разделения властей приобрела характер доктрины и начала реализовываться в период острой классовой борьбы встававшей на ноги буржуазии с абсолютной монархией. В разделении властей наиболее прогрессивному классу того времени виделся инструмент ограничения всевластия одного лица, способ сохранения своей жизни и своего имущества от произвола. Именно противовесом монархам стали первые парламенты в странах Европы, получившие законодательно–представительную часть государственной власти. Другая ее часть в надежде на возможность отыскания справедливости вверялась буржуазным обществом судам. Такое компромиссное распределение функций и сегодня представляется вполне резонным. Однако со временем правоотношения менялись. Стали возникать новые явления, потребности, а с ними и новые государственные институты, призванные выполнять новые функции, не в полной мере вписывающиеся в природу ветвей власти, обозначенных Монтескье.

Так лидер освободительного движения в Латинской Америке Симон Боливар, разработав в 1826 г. как «идеальный образец»  Конституцию Боливии, выделил особо «Избирательную власть», а законодательный корпус сделал трехпалатным. Характерно, что с отменой этой Конституции в результате военного переворота в стране начался чрезвычайно длительный период политической нестабильности. Но и сегодня в качестве независимой и самостоятельной публичной власти, наряду с классической триадой, избирательная власть предусмотрена конституциями Колумбии, Никарагуа и др. стран.

Во Франции и некоторых других странах конституционно предусмотрена учредительная власть, что не препятствует реализации теории Монтескье, а лишь развивает ее.

Одна из теорий в науке конституционного права предусматривает наряду с законодательной, исполнительной и судебной властями существование самостоятельной контрольной власти. В большинстве стран она представлена высшими органами государства особого рода (Конституционные суды – в ФРГ, Италии, Румынии, Болгарии; счетные палаты, государственные контролеры, суперинтенданты, омбудсманы). Они обособлены от других ветвей власти, в отличие от ведомственного, административного контроля занимают самостоятельное место. Органы контрольной власти занимаются расследованием, проверкой, изучением состояния дел и не вправе вмешиваться в оперативно–хозяйственную деятельность учреждений и предприятий. О результатах проверки они докладывают иным органам государства, которые принимают соответствующие решения. Этот же принцип заложен в текст закона «О прокуратуре ПМР» (1992 г.) и в конституционный закон «О Прокуратуре ПМР», принятый 04.О6.2003, в промульгации которого президентом, к сожалению, отказано.

В условиях, когда наличие всепроникающей коррупции уже не требует доказательств, становится аксиомой, ряд российских правоведов настойчиво рекомендует, как основу борьбы с ней, тщательный мониторинг действий властей. Констатируется, что мировая практика развития системы контроля за государственным аппаратом идет по пути выделения самостоятельной ветви государственной власти – власти контрольной. В.Е. Чиркин называет этот процесс «отпочкованием» новой ветви власти, имеющим на теперешней стадии характер поиска форм воплощения этой ОПИ. При этом им подчеркивается, что речь идет не о выделении обособленных контрольных органов в рамках исполнительной и законодательной ветвей власти, а о формировании самостоятельной ветви власти, равной по значению трем другим.

Формируя необходимость самостоятельной контрольной власти, приверженцы реализации настоящей ОПИ, не ограничиваются необходимостью борьбы с коррупцией, а исходят из конституционных норм. В частности, утверждается, что суверенитет народа и демократический характер государства (ст. 1 Конституции ПМР), принцип гласности при отсутствии реального контроля превращаются в декларации.

Самоконтроль и внутриведомственный контроль согласно общей теории контроля не могут обеспечивать объективность информации, предоставляемой обществу о работе государственного механизма. Отчеты руководителей разных структур о своей деятельности нередко являются откровенной саморекламой. Внутриведомственный и внутрисистемный контроль ориентирован на подчинение служащих–контролеров не законам, а начальнику. Только независимый контрольный (либо надзорный) орган, подчиняющийся Конституции и закону, может проводить беспристрастные расследования любых правонарушений вне зависимости от политической конъюнктуры, бескомпромиссно преследовать правонарушителей независимо от должности, старых заслуг и партийной принадлежности. В этой связи выделение особой контрольной ветви власти представляется естественным в процессе типичного для современности разделения труда между органами государства, каждый из которых реализует свою относительно узкую функцию в государственной системе.

Сегодня независимая контрольная власть в США осуществляется путем назначения независимых прокуроров, что некоторыми авторами предлагается практиковать и в России. В ряде стран эта власть представлена уполномоченными по правам человека (омбудсманами). Год тому назад законопроект об этом органе государственной власти появился и в ПМР, но не встретил особого интереса у законодателей, в связи с чем ни разу не выносился на рассмотрение пленарных заседаний сессии Верховного Совета.

С.А. Денисову возможность формирования самостоятельной контрольной власти в России видится в двух вариантах:

1) на базе прокуратуры;

2) путем создания совершенно нового органа – Главной контрольной комиссии, обладающей самостоятельностью и независимостью от иных ветвей власти.

Оба они могут быть предметом рассмотрения и в наших условиях.

Тенденция усиления исполнительной власти – характерное явление XX века, особенно проявившееся в США после «великой депрессии» при осуществлении «Нового курса» Франклина Делано Рузвельта. В итоге конституционный принцип «разделения властей» путем перераспределения полномочий был преобразован в механизм «сдержек и противовесов», означающий усиление взаимозависимости и взаимодействия ветвей власти, что существенно отличается от первоначальной редакции идеи, сформулированной Монтескье. Подобная направленность преобразований наблюдается и в нашем обществе. В условиях острого противодействия приднестровской государственности со стороны Молдовы, уже неоднократно отказавшейся от общего с нами государства, это представляется вынужденным, но оправданным процессом.

Главным же является вопрос о том, какой из путей трансформации теории разделения властей в ПМР приведет к повышению уровня эффективности государства. Усматривается три возможных пути.

1.         Строгий раздел абсолютно всех государственных институтов между тремя
известными ветвями власти.

2.         Последовательное обеспечение независимости каждой из ветвей власти от
вмешательства других в отнесенные к ее компетенции вопросы.

3.         Конституирование новых ветвей власти с учётом складывающихся реалий и
международного опыта эволюции теории разделения властей.

Первый из перечисленных путей носит, по моему убеждению, догматический характер. Он не в полной мере учитывает стоящие перед нашим обществом проблемы, не в полной мере отвечает зафиксированному в части 2 статьи 1 Конституции Приднестровской Молдавской Республики положению о народном суверенитете и единстве источника власти в лице народа Приднестровской Молдавской Республики. К тому же упорное следование «механическому» методу реализации принципа разделения на три группы государственных органов, чьи властные полномочия происходят от одного и того же источника, чревато негативными последствиями. Такое реформирование способно нарушить устоявшееся общественное равновесие, дестабилизировать ситуацию в стране, ослабить контроль и надзор со стороны общества за исполнением законов, прежде всего, – самими властями.

Второй путь, при его очевидной схожести с ОПИ Монтескье, несколько выбивается из общего русла эволюционного развития. Он может носить лишь временный характер, поскольку не позволит оперативно разрешать возникающие перед государством проблемы из–за сложностей, подобных тем, которые побудили США внедрить механизм «сдержек и противовесов».

Третий путь представляется более перспективным, поскольку, с одной стороны, состоит в совокупности всех ныне существующих властных функций при сохранении независимости их носителей друг от друга, а с другой – позволяет дополнить классическую первоначальную триаду властей новыми ветвями. Их появление вполне естественно на живом дереве государственного организма, что подтверждается опытом хотя бы Франции, являющейся страной–родоначальницей и конституционализма, и самой теории разделения властей, но позволившей себе творчески ее интерпретировать без отхода от главной сути – взаимонезависимости органов, осуществляющих всю совокупность государственных функций.

«Актом об устроении» 1701 г., дополнившим Билль о правах 1689 г. – основу английского конституционализма, было впервые установлено правило несменяемости судей. Целью этой ОПИ на первоначальном этапе было ограничение королевского произвола. Устанавливалось, что смещение судьи может иметь место не иначе как по постановлению обеих палат парламента. Причиной нововведения послужило стремление обеспечить судьям независимость от главы государства, руководствующегося принципом целесообразности, а не принципом законности. В исторических условиях, когда проблема коррупции, разумеется, существовала, но не оценивалась столь остро, как в наше время, бессменное пребывание судьи на своем месте воспринималось как благо для общества, избавляющегося от абсолютной королевской власти. Нынешние условия общественно–политического устройства заметно отличаются.

Прежде всего, хотелось бы отметить состояние общественного мнения о качестве выполнения несменяемыми судьями своих функций. В 2001 г. криминолог П.А. Скобликов провел опрос на тему: какой способ взыскания легальной задолженности с лица, уклоняющегося от уплаты, наиболее эффективен? Лишь менее четверти опрошенных назвали суд; более 40,5% высказались за обращение к криминальной «крыше»; 30,8%. – к «крыше» из сотрудников самих правоохранительных органов (за отдельную плату); 27% – к криминальному «авторитету». Общественное мнение в Приднестровье мало отличается по этому вопросу от российского, свидетельством чему служат повседневная практика прокурорского надзора, регулярный прием граждан по вопросам, возникающим у них при попытках в судебном порядке добиться защиты своих нарушенных прав. Люди чаще всего жалуются на крайнюю медлительность судов, их необъективность.

Не следует отбрасывать и те обстоятельства, что давно уже нет монархии и абсолютной ее власти, Президент избирается народом, которому и принадлежит вся полнота суверенитета. Статьей 70 Конституции ПМР Президент определен в качестве гаранта Конституции и законов, ему же предоставлено право формирования органов судебной власти, на него возложены функции быть гарантом ее независимости и обеспечения согласованного функционирования, взаимодействия всех органов государственной власти.

При таком комплексе правомочий Президента в отношении судебной власти и существующей негативной оценке обществом качества работы низовых звеньев судебной системы, представляется, что принцип несменяемости судей становится помехой для реализации гражданами права на судебную защиту и нуждается в переосмыслении. По советскому процессуальному праву он трансформировался в принцип независимости судей и подчинения их только закону. Быть может, стоит рассмотреть возможность подобной трактовки в теперешних условиях?

К тому же науке конституционного права известен другой, не менее популярный принцип выборности, коллегиальности и подотчетности всех властей. Учитывая, что суды составляют в своей совокупности одну из ветвей власти, было бы вполне логично распространение этого принципа и на них. Сегодня же большинство судей не выборны, а назначаемы, правосудие в низовом звене отправляется, преимущественно, не коллегиально, а единолично. Подотчетность судей (в рамках контрольной деятельности законодательной ветви власти) весьма условна и касается лишь руководителей высших судебных органов. Приходится констатировать, что на судебную власть ОПИ выборности, коллегиальности и подотчетности всех властей уже не распространяется. В сочетании с коррумпированностью общества, устойчивым стремлением ограничить полномочия прокурорского надзора за исполнением в судах Конституции и законов данная тенденция не может не вызывать беспокойства за реальную защиту судами конституционных прав граждан и законных интересов общества, за незыблемость правового поля.

Принцип состязательности – один из древнейших в правосудии, известен со времен древневавилонского Законника царя Хаммурапи и легисакционного процесса древнего Рима. Методы состязания перед судом были весьма разнообразны, для его склонения на одну из сторон применялись испытание жребием и ордалии, соприсяжничество и компургация. Важное значение придавалось соблюдению специальных ритуалов. Большое распространение имел судебный поединок с выставлением сторонами вместо себя профессиональных бойцов – «чемпионов», что предусматривалось «Варварскими правдами» германских народов.

Но какое отношение все эти формы состязания могли иметь к установлению объективной истины? Суд в этих случаях гораздо в большей степени был спортивным рефери, чем органом правосудия. Несомненно, что состязательность в судебном процессе – необходимейший элемент для отыскания и вынесения справедливого решения. Однако существует серьезная опасность перекоса, когда в угоду соревнованию участников процесса забывается главное, ради чего, собственно, и должны они состязаться. Главным же, думается, должно быть исключение судебных ошибок и защита ущемленных прав потерпевшей стороны, что вытекает из смысла статьи 16 Конституции ПМР.

Общепринято, что все равны перед законом. Однако сия популярная формула конституционного права при неравенстве материальных возможностей участников судебных процессов превращается очень быстро в дежурную декларативную угрозу, в которую очень сложно поверить гражданам. По результатам опроса, проведенного П.А. Скобликовым, 42% граждан не обращаются за помощью к юрисконсульту, в адвокатуру, в суд, потому что на хорошего юриста «нужно иметь много денег, которых у людей нет».

С исключением упоминания о суде из текста статьи 14 УПК ПМР, произведенным для придания большего значения принципу состязательности, суды практически перестали выполнять общественно значимую функцию защиты граждан от преступников. Сегодня, к сожалению, они в большей мере воспринимаются населением как инструмент защиты криминала от возможного возмездия со стороны общества и государства, что не может способствовать вере людей в идею правового государства.

Таким образом, представляется необходимой более детальная проработка норм процессуального права, чтобы суды в полной мере ощущали в качестве своей задачи защиту потерпевших, изобличение виновных, обеспечение правильного применения закона, а каждый, совершивший преступление, был действительно подвергнут справедливому наказанию.

Государство нужно людям, прежде всего, для зашиты их прав и свобод. Все остальные функции государства, перечисленные в ст. 56 Конституции ПМР, производны от этой его роли.

В разное время для этой цели использовались многообразные государственные институты, соответствовавшие запросам и возможностям общества. Среди них история государства и права помнит трибунат Древнего Рима, палату цензоров в Китае, предложенных цивилизации шведским королем Карлом XII омбудсманов, заимствованную из французской государственной системы Петром I российскую прокуратуру, органы прокуратуры социалистических государств. Все они имели свою функциональную роль, предназначались, главным образом, для создания в обществах своего времени стабилизирующего баланса.

В современной литературе отмечается необходимость дополнения классической властной триады инструментами контроля и сдерживания имеющихся ветвей. В условиях России наиболее подходящим для этого институтом признается прокуратура. Вполне вероятно, что и в приднестровских условиях, весьма сходных с российскими по направлениям развития законодательства, сложившимся традициям и менталитету населения, такой вариант будет приемлем. А для соблюдения требований статьи 6 Конституции необходимо будет конституировать прямое подчинение органов прокуратуры Президенту, как главе государства, оговорив недопустимость их включения в состав исполнительной власти.

Если же такой вариант будет сочтен политически не приемлемым, представляется необходимым форсировать принятие закона, регламентирующего деятельность уполномоченного по правам человека (омбудсмана), с передачей этому новому органу ряда функций, охватываемых ныне понятием «общий надзор» прокуратуры. Общественная потребность в государственной защите законов и прав граждан останется в любом случае. Чем в большей степени она будет обеспечена, тем стабильнее и комфортнее для рядовых граждан будет государство.

Вышеизложенное позволяет, по моему мнению, прийти к осознанию и констатации следующего.

1. Являясь актом проявления народного суверенитета и высшей формы народоправства, Конституция ПНР требует, наряду с Конституциями других государств, всеобщего признания, уважения и наивысшей степени зашиты абсолютно всех содержащихся в ней положений.

2. Синтезируя комплекс основополагающих идей, отражающих уровень общественного мировоззрения, Конституция ПМР может рассматриваться в качестве документа, отражающего общенациональную идею приднестровского народа, или базы для ее последующего формулирования.

3. Главными органами, должными защищать конституционную стабильность, дух и букву Конституции, являются, по определению, Президент – гарант соблюдения Конституции и законов и Конституционный Суд – орган конституционного контроля. Вспомогательную роль в выполнении ими этой функции призваны исполнять законодательная власть, все элементы судебной системы, прокуратура, органы местного самоуправления, общественные объединения, граждане, в совокупности образующие народ – единственный источник власти.

4. Исходя из материалистического отношения к действительности, следует признать, что постоянно меняющиеся жизненные реалии повсеместно определяют переменчивое отношение общества к основополагающим правовым идеям и нормам Конституции, следовательно, они – категории временного характера, неизбежно подлежащие трансформациям.

5. Учитывая множественность факторов, влияющих на переменчивость общественного сознания, всем участникам процесса изменения, дополнения и толкования Конституции надлежит проявлять в нем особую степень взвешенности, осторожности, учета международного опыта и местных особенностей.

6. При всей их фундаментальной значимости, правовые идеи и конституционные нормы не могут оставаться в неизменном состоянии, неизбежно трансформируются с учетом экономических, социальных, политических процессов. Своевременный учет этих процессов и необходимости внесения соответствующих коррективов в конституционные нормы – главное условие для успешного формирования в обществе уважительного отношения к Конституции, один из основных способов формирования надлежащего правосознания и самого гражданского общества.

7. Естественный ход общественного развития и анализ содержания Конституции ПМР, степени полноты и взаимосвязи конституционных норм, предопределяет необходимость приступить к ее реконструкции с целью устранения имеющихся коллизий и пробелов, обеспечения условий, требующихся для эффективного выполнения ролевых функций основополагающих правовых идей.

Степанов С.М.,

заместитель Прокурора

Приднестровской Молдавской Республики




|Становление и деятельность |Правовые основы |Состав |Решения|
|Аппарат |Новости ||Публикации |Фотоархив|
|Контакты |Сcылки|Начало|
|Актуальное событие|