ЛОГО

ПОДРОБНЕЕ...

ЛИЧНОСТЬ ГОСУДАРСТВА: СОЦИАЛЬНЫЕ И ПРАВОВЫЕ ИСТОКИ


Григорьев В.А., Председатель Конституционного суда Приднестровской

Молдавской Республики, кандидат юридических наук,

заслуженный юрист Приднестровской Молдавской Республики


Международные правоотношения возникают между государствами, а не между правительствами или другими органами, осуществляющими реальную власть в государстве. И если в государстве, в пределах одного и того же субъекта международного права действует две власти, каждая из которых имеет силы, обеспечивающие ей контроль над определенной территорией, то возникает вопрос, интересующий других членов международного сообщества: через какую из них реально и с достаточной степенью надежности могут реализовываться международные правоотношения. Ситуация станет ясной, если одна из властей возьмет верх, либо обе власти самостоятельно разграничат полномочия и компетенцию друг друга. Но борьба может продолжаться многие годы и даже десятки лет. Тогда члены международного сообщества, руководствуясь своими интересами, должны будут отдать предпочтение одной из сторон (причем, их выбор будет различным), либо попытаться установить отношения одновременно с обеими сторонами. Найти логичное объяснение дальнейшим правоотношениям между соответствующим государством и другими субъектами международного права нелегко, но такое объяснение необходимо, так как оно будет способствовать решению других вопросов, например реализации права на самоопределение и образование нового субъекта международного права. Международное право не дает рецептов на все случаи жизни. Каждая ситуация требует отдельного анализа. Здесь почти невозможно избежать элемента политизации. И каждое заинтересованное государство, определяя свое отношение к борющимся сторонам, руководствуется, прежде всего, собственными политическими интересами, а положения международного права, которые оно может использовать, не всегда конкретны, чтобы исключить различные оценки.

Каждая сторона, ведущая борьбу за власть в государстве, способна участвовать в межгосударственных отношениях и быть субъектом международного права до тех пор, пока она реально действует на достаточно большой территории и опирается на часть населения. Используя эту точку зрения, легко объяснить любые официальные контакты, поддерживаемые другими субъектами международного права с борющимися сторонами. Но остается ли в этом случае субъектом международного права государство, в пределах которого идет борьба? Правительство этого государства до последнего будет претендовать на то, что именно оно представляет данный субъект в целом, и многие члены международного сообщества будут с этим соглашаться. Другая сторона будет стремиться к тому, чтобы и ее признали в качестве субъекта международного права. Государства могут ее признавать, а главным образом для того, чтобы обеспечить защиту своих интересов, граждан, имущества и т. д. на контролируемой ею территории. Напрашивается тогда вопрос: если имеются две противоборствующие стороны, что обычно и бывает, сколько субъектов международного права можно обнаружить на территории государства, в пределах которого идет борьба? Три? Государство в целом, сторона представленная правительством и вновь образованный субъект? Но существует ли государство, если на его территории действуют два противоборствующих организма, не подчиненные и не подчиняющихся один другому? Все эти вопросы заставляют нас не только искать объяснения новым международным отношениям, но и находить формы и способы их правового регулирования без ущерба для граждан противоборствующих сторон.

На наш взгляд, говоря о государстве, необходимо различать юридический и социальный аспект этого явления. Если в стране в результате борьбы за власть образовалось два субъекта, то можно считать, что личность (в социальном смысле) государства распалась фактически. Вряд ли сторону, борющуюся с правительством за власть, изначально можно назвать государством в полном смысле этого слова, но основные черты государства она уже имеет. Народ, борющийся за самостоятельность уже способен выступать на международной арене, поскольку его государственность, находящаяся в процессе становления, достигла определенной степени «зрелости». Нет каких-либо четких критериев, позволяющих установить, с какого момента консолидация борющейся за власть стороны достигла степени, которая дает возможность отнести ее к образованиям, способным объективно участвовать в межгосударственных отношениях. Признание социальных реальностей вовсе не предрешает автоматически правовых оценок. Иногда встречается такая ситуация: нет никаких сомнений в том, что какое-то государство существует, является субъектом международного права, но некоторые другие государства годами не признают его, делая вид, что оно не существует. В течение нескольких лет СССР закрывал глаза на существование ФРГ как субъекта международного права. Западные государства долгое время игнорировали существование ГДР. Вряд ли, однако, можно было бы сомневаться в способности ФРГ и ГДР участвовать в межгосударственных отношениях.

Очевидно, мы вносим элемент юридической оценки в рассуждения о социальной природе сторон, ведущих в государстве борьбу за власть, говоря о них не только как об участниках межгосударственных отношений, но и как о субъектах международного права. Ведь понятие субъекта международного права – сугубо юридическое. Действительно, здесь правовой и социальный аспекты рассматриваемого явления неразрывно связаны друг с другом. Если какое-либо образование способно участвовать в межгосударственных отношениях, то, следовательно, оно способно быть и субъектом международного права. Практически способность быть таким субъектом означает наличие у него международной правосубъектности, так как оно свои даже самые минимальные официальные контакты с внешним миром, а они неизбежны, будет вынуждено так или иначе облекать в международно-правовую форму. Без контактов с другими членами международного сообщества, хотя бы эпизодических, оно обойтись не может. Поскольку такие контакты по своей природе носят межгосударственный характер и в какой-то степени обязательно должны быть урегулированы правом, а межгосударственные отношения могут регулироваться только международным правом, данное образование становится субъектом международного права.

Перейдем теперь к юридическому аспекту интересующей нас проблемы. Если в государстве идет борьба, приводящая к серьезному противостоянию сторон, то, хотя, как отмечалось с социальной точки зрения, происходит распад личности государства, юридически, как субъект международного права, оно продолжает существовать. Оно продолжает существовать и как носитель суверенитета. Допуская, что международная правосубъектность и суверенитет государства сохраняются в случае временной гибели его личности (в социальном смысле), например в результате военной оккупации его территории, мы тем более должны допустить, что в случае распада его личности на два (или более) обособленных организма, так сказать, на две (или более) личности, его международная правосубъектность и суверенитет также сохраняются. А эта ситуация в принципе ненормальна.

Европейская интеграция развивается от региональной организации через стадию особого самоорганизующегося международного союза к уникальной негосударственной политической системе европейских государств. В отдаленном будущем возможно создание федеративного союза, не подпадающего под существующие классификации федерализма и конфедерализма. Многоуровневое управление в Европейском Союзе представляет собой единство общесоюзных, межправительственных и федеративных методов управления, которые обеспечивают успешное развитие государств-членов и наднациональных образований, составляющих архитектуру европейской интеграции. Основной тенденцией в сфере государственного суверенитета является не его отмена, а его сосуществование с так называемой «открытой государственностью», при которой государства-члены делегируют часть своих политических полномочий Европейскому Союзу и его институтам. Движение к созданию федеративного союза не означает автоматической потери суверенитета, отказа от него или полной его передачи Европейскому Союзу. Ни в одной классической федерации государства-члены не теряют своего суверенитета и не обретают статуса территориальных единиц, характерного для унитарного государства. Во всех формах классического федерализма успех политического союза зависит в первую очередь от достижения консенсуса по вопросу суверенитета и разграничения (вертикального разделения) полномочий между институтами Союза и государствами-членами. Если суверенитет един и неделим, то существование федерации практически невозможно. Если он принадлежит федерации, а субъекты федерации им не обладают, то федерация становится унитарным государством.

Сегодня невозможно придерживаться привычных категорий раздельного и единого суверенитета. Разработчики европейской интеграции предложили формулу «пул суверенитетов». Так называемый совместный суверенитет. Вместо того чтобы вступать в бессмысленные схоластические споры, политики и теоретики предлагают практическое решение, позволяющее сочетать верховенство Союза с верховенством государств-членов путем разграничения их полномочий. Данная модель, на наш взгляд, применима и к отношениям сторон, ведущих борьбу за власть в рамках границ общего государства. В глобализирующемся мире защита интересов государства и интересов субъектов государства требует объединения, а не противопоставления суверенитетов.

Сборник докладов международной научной конференции

«Международное право и реалии современного мира:

Приднестровская Молдавская Республика как

состоявшееся государство». – Тирасполь, ПГУ им. Т.Г.

Шевченко, 16-17 февраля 2006.




|Становление и деятельность |Правовые основы |Состав |Решения|
|Аппарат |Новости ||Публикации |Фотоархив|
|Контакты |Сcылки|Начало|
|Актуальное событие|