ЛОГО

ПОДРОБНЕЕ...

К ВОПРОСУ О МЕСТНОМ САМОУПРАВЛЕНИИ:

САМОУПРАВЛЕНЧЕСКИЕ НАЧАЛА МУНИЦИПАЛЬНОЙ ВЛАСТИ

Григорьев В.А. , Председатель Конституционного суда

Приднестровской Молдавской Республики,

кандидат юридических наук, доцент

Принятая на всенародном референдуме 24 декабря 1995 года Конституция Приднестровской Молдавской Республики завершила этап дискуссий относительно признания Приднестровским государством и обществом местного самоуправления как одного из институтов демократии. Статья 7 Конституции Приднестровской Молдавской Республики закрепила следующим образом данный принцип: «В Приднестровской Молдавской Республике признается и гарантируется местное самоуправление, состоящее из Советов народных депутатов и органов территориального общественного самоуправления, которые непосредственно или через избираемые ими органы самостоятельно решают социальные, экономические, политические и культурные вопросы местного значения, исходя из общегосударственных интересов и интересов населения административно-территориальных единиц». Таким образом, мы можем говорить не только о признании, но и о легализации публичной самоуправленческой власти в нашем государстве.

Однако в процессе ее конституирования, структурирования и институционализации возникает ряд проблем, связанных не столько со структурно-функциональными ее характеристиками, сколько с концептуально-атрибутивными параметрами ее становления, деятельности и развития. Отсюда возникает настоятельная необходимость проанализировать и обосновать формирование и существование такой самоуправленческой власти в Приднестровье.

Рассматривая публичную самоуправленческую власть прежде всего в семантическом аспекте, следует обратить внимание на достаточно примечательное высказывание известного в Украине ученого-правоведа А.Я. Сливы, который отметил, что «местное самоуправление - это власть, и иных вопросов нет. Из недавней истории мы прекрасно знаем, что такое монолит государственной власти. Это недемократическая государственная власть. Отсюда вытекает проблема власти муниципальной. А что общего у государственной и муниципальной власти? Весь мир ответил на этот вопрос. Вместе они есть публичная власть и все».

Следует указать, что из этого высказывания вытекает ряд выводов, обладающих важными квалифицирующими характеристиками как для самой самоуправленческой власти, так и для процессов ее становления и развития: во-первых, такая власть, без сомнения, является публичной; во-вторых, она отличается от публичной государственной власти существенными демократическими свойствами; в-третьих, она является муниципальной властью.

Относительно первого положения о принадлежности самоуправленческой власти к власти публичной, действительно, сомнений не возникает. В этом отношении следует обратить внимание на достаточно сложный механизм взаимодействия государственной и самоуправленческой форм публичной власти: а) самоуправленческая власть функционирует на территории государства, система органов которого осуществляет публичную государственную власть. Поэтому в вопросах генезиса, конституирования и легализации самоуправленческой власти решающая роль принадлежит власти государственной; б) в вопросах укрепления и стабилизации, повышения действенности и эффективности государственной власти важная роль отводится власти самоуправленческой. Последняя «разгружает» государственную власть, забирая у нее солидный фрагмент социально-экономических вопросов и проблем, затрагивающих существенные интересы жителей определенных территорий государства, делая ее более продуктивной во временном и пространственном аспектах. В то же время самоуправленческая власть существенно повышает гражданскую активность этих жителей, способствует усилению процессов ее самопроявления посредством самоуправления локальными делами, имеющими коллективное значение, наконец, позитивно влияет на формирование конкретной личности.

Отсюда – самоуправленческая власть порождена и «исходит» от власти государственной, существует при ее позитивном протекционизме, и, в свою очередь, укрепляет, стабилизирует власть государственную, повышая ее управленческую эффективность посредством решения существенного комплекса социальных вопросов, возникающих на локальном уровне государственного управления. Такое симбиотическое взаимодействие весьма примечательно. Вместе с тем, как правильно отмечает известный российский ученый в области местного самоуправления Е.В. Мирошниченко, «симбиоз этих двух начал отнюдь не ставит знак тождества между самоуправлением и государством, не растворяет первое во втором и не рассматривает местное самоуправление как феномен, противостоящий государственности».

Положение о высоком демократическом потенциале самоуправленческой власти подтверждается ее конституированием, юридическим оформлением на самом высоком уровне как одной из форм народовластия. В научной литературе и сегодня дискутируется вопрос о том, является ли местное самоуправление, а, следовательно, и осуществление публичной самоуправленческой власти, проявлением народовластия? Нам представляется, что этот вопрос имеет принципиальное значение не только для определения природы публичной самоуправленческой власти, но и становления субъектно-объектной и структурно-функциональной ее характеристик. Действительно, если рассматривать местное самоуправление как одну из форм народовластия, то, как следствие, вытекает вывод, согласно которому субъектом местного самоуправления является непосредственно народ, то есть граждане Приднестровья всех национальностей. Однако первичным субъектом местного самоуправления в соответствии с Конституцией нашего государства выступают Советы народных депутатов и органы территориального общественного самоуправления, избираемые населением административно-территориальных единиц, объединенных постоянным проживанием в пределах села, посёлка, города. Именно данный субъект местного самоуправления на местном уровне осуществляет гарантированную государством самоуправленческую деятельность, и в данном случае суверенные права государства трансформируются в самоуправленческие полномочия территориальных коллективов. Поэтому субъектом местного самоуправления должен признаваться не сам народ Приднестровья, а собственно территориальный коллектив, который выступает как нормативно-правовая модель самоорганизации населения с соответствующими организационными (управленческими) структурами, способными выражать, реализовывать и защищать территориальный интерес в качестве права и законного интереса местного самоуправления (муниципальной власти).

Вывод о том, что публичная самоуправленческая власть является властью муниципальной, должен восприниматься, прежде всего, в широком понимании самоуправленческой власти, а также с учетом исторических традиций. Следует отметить, что, хотя многие ученые-конституционалисты отождествляют эти понятия, в отечественной нормативно-правовой лексике это еще не получило своего закрепления. Государство признает местное самоуправление в качестве самостоятельного уровня осуществления народом принадлежащей ему власти. Это, прежде всего, предусматривает организационную отделенность и независимость местного самоуправления от государственной власти, его самостоятельность при решении вопросов местного значения. Но самостоятельность должна быть только в пределах предоставленных полномочий и исходить из общегосударственных интересов и интересов населения административно-территориальных единиц. Таким образом, речь идет о правовых пределах автономности местного самоуправления, а не о полной самостоятельности и независимости местного самоуправления от всей системы публичного властвования.

Характеристика муниципальной власти вытекает из этимологического понятия термина «муниципалитет», содержащегося в ст. 3.1 Европейской Хартии городов, принятой Советом Европы в марте 1992 года. Если ранее термин «муниципалитет» традиционно толковался в историческом аспекте как «municipium» – италийские города, возникшие в Римском государстве, а с 3 в. до н.э. – провинциальные города, свободное население которых получало в полном или ограниченном объеме права римского гражданства и самоуправления, затем понимался как «муниципалитет – от нем. «munizipalitat» – выборный орган в системе местного самоуправления, то в указанном документе он трактуется как автономная административная единица, объединяющая сообщество жителей с определенными интересами или населенный центр «с организованным строительством, коммунальным обслуживанием и своей собственной администрацией». Отсюда, представляется, что будет справедливым включать в состав субъектов муниципальной власти не только города, но и села, поселки и другие административно-территориальные единицы первичного характера с их территориальными коллективами и создаваемыми последними выборными органами.

Кроме того, думается, что весомым аргументом, подтверждающим необходимость определения и выделения муниципальной власти в качестве самостоятельной, являются и современные правовые реалии. В системе публичной власти на локальном уровне функционально выделяются две самостоятельные подсистемы: местное государственное управление, осуществляемое местными органами государственной исполнительной власти (местные государственные администрации), и местное самоуправление, осуществляемое Советами народных депутатов непосредственно либо, возможно, посредством создаваемых ими представительных и исполнительных органов. Таким образом, выделение муниципальной власти достаточно четко определяет, выделяет и ограничивает как круг ее субъектов, так и возможные компетенционные полномочия, реализующие объектный состав этой власти.

Однако, несмотря на то, что самоуправленческие и государственные начала в управлении на локальном уровне фактически совмещаются в едином инструментально-нормативном комплексе публичной власти и синергетически соучаствуют в реализации публично-властных полномочий, что на практике интегрирует их в единый, но уже институционально-нормативный комплекс публичной власти, эти две подсистемы публичной власти должны быть полностью самостоятельны и равноправны.

газета «Приднестровье»

№53 от 25 марта 2009 года




|Становление и деятельность |Правовые основы |Состав |Решения|
|Аппарат |Новости ||Публикации |Фотоархив|
|Контакты |Сcылки|Начало|
|Актуальное событие|